› 16 августа 1958, 17 лет;

› ученица 12-го класса школы Уиклоу;

› бисексуальна, не замужем;

Сочинение.

С чего там начинаются сочинения? Со вступления, кажется. Для начала хочу обратиться к Вам, миссис Уотсон. Вы, вроде, просили, чтобы я сделала хотя бы одно домашнее задание до конца школы. Получите, распишитесь. Пара ахуительных страниц обо мне.

Все мы начались с родителей. Яйцеклетки, сперматозоиды и прочая хрень. Наша семья состоит из трех человек. Две вагины и хер, затиснутый между ними. Одна из них — моя мать — отличный пример того, как делать не надо. Закончила школу с отличием, чтобы никто не подумал, что тупая. Хранила девственность, чтобы не подумали, что шлюха. Потом вышла замуж и симулировала оргазмы, чтобы муж не назвал фригидной. Родила для того, чтобы все было как на типичной открытке пятидесятых годов: кукольный домик, бьюик под окнами и двое детишек, играющих на лужайке. Но потом происходит то, чего никто не ожидал, то, что на открытках не печатают. Моему брату стреляют в голову. Все.

Что я думаю о будущем? Отец говорил мне, что победителей видно на старте. Ну да. Красавчик Дюк из футбольной команды — будущая звезда. А эта зазнайка Минди? Так и вижу ее на обложке Forbes. Из зубрил и выскочек они превратятся в ученых или банкиров. Другая половина так и останется в дерьме — обслуга, клерки. Учителя. Для третьих существует петли, тюрьмы и передоз. Но правда в том, что все они неудачники. Социальные лифты, развитие, черлидинг и дрочка под партой — это все хрень. Американская мечта — всего лишь сблев Эдварда Олби.

В разговоре с мистером Грином вы сказали мое имя и «шлюха» в одном предложении. Не переживайте, миссис Уотсон. Я не обижаюсь. Шлюха — это почти комплимент. Уж лучше быть товаром, чем бесплатным пробником в супермаркете. Не недооценивайте их, кстати. Пробниками могут быть не только поверхностные бляди, вроде Сары, не только Эмма-страшное-ебало и прочие, кого Вы привыкли ставить мне в пример. Есть и другие. Их тиражируют уже не один десяток лет. Вонючие, как нафталин и смазка, но приедающиеся настолько, что ты не заметишь, как начнешь опылять ими комнату своего ребенка перед сном. Пробники-образцово-показательные-мамаши — такой же ширпотреб, как и все. Не так ли, миссис Уотсон? Но не спешите принимать это на своей счет. Скажу Вам по секрету, я думаю, что каждая баба хотя бы немного, но блядь. Каблуки, чулки, стрелки на глазах и прочная хрень — мы придумали это для того, чтобы нас хотели. Мы придумали выглядеть как порноактрисы и трахаться с теми, кто нам не нравится. Кстати, если бы случилось так, что кому-то из нашего класса было бы суждено родить малыша Иисуса, уверяю вас: я одна подошла бы на эту роль. 

Несмотря на мою невинность, вряд ли вы найдете кого-то, кто смог бы назвать меня порядочной. Я даже слова такого не знаю. Меня, как Буковски, всегда восхищали сумасброды, извращенцы, люди со сломанными зубами, помутненным рассудком и дурными привычками. Там, где общество хотело бы меня видеть — в церкви, в офисе, на дорогой тачке — нет жизни. В глазах бомжихи, впльсирующей с сифозным Джеком, больше искры, чем во всех вас. У меня есть знакомый, лучшим достижением которого было обоссать полицейскую тачку. Это больше, чем заработать много денег. И, вы удивитесь, симпатичнее.

Когда дочитаете это, можете побежать к директору и, брызжа слюной, начать рассказывать о том, что Нина Айн — конченая сука. Тех денег, что дают ему родители, пока еще недостаточно, чтобы он сходу затыкал Вам рот, так что он внимательно Вас выслушает. Но знаете, что? Будет еще лучше, если Вы подотрете этим сечением свою жирную задницу.

«Куда ты такая пойдешь?» — спрашивали Вы.
Пойду в порно. И однажды Ваш муж подрочит на Джусси Пусси.

Конец.